Что, если бы у последней минуты мира был свой звук? Вероятно, это был бы стук колес и детский смех. Третьего июня тысяча девятьсот восемьдесят девятого года два поезда, номер двести одиннадцать из Новосибирска в Адлер и встречный двести двенадцать, несли сквозь уральскую ночь сотни таких беззаботных мгновений. В плацкартных вагонах, наполненных запахом вареных яиц и предвкушением южного солнца...
