В тысяча девятьсот тридцатые годы, когда тень Сухого закона ещё лежала на Америке, Кливленд охватил страх иного рода. Это был не страх перед гангстерами, а леденящий ужас перед призраком, которого пресса окрестила «Мясником» — серийным убийцей, чья жестокость не знала границ. На пустырях и у берегов озера он оставлял свои жуткие послания: расчленённые тела, всегда без голов. За дело взялся сам ...
