Представьте: вечер опускается на город, и старый дом принимает его по-своему — не сразу, а постепенно. Сначала тонкая полоска света тянется из окна в коридор, затем где-то в глубине щелкает остывающая печь, и все звуки становятся мягче, словно их накрыли плотной, бархатной тканью. Дерево в таких домах никогда не молчит. Оно живет, дышит: слегка расширяется от дневного тепла, а потом сжимается, ...
