Для Артёма, в его сорок два года, мир состоял из измеряемых частот и предсказуемых затуханий. Он был акустиком, человеком, для которого тишина была не отсутствием звука, а его идеальным балансом. Его слух, натренированный до предела, мог отличить скрип сосновой половицы от еловой, гул дешёвого трансформатора от дорогого. И этот старый загородный дом, доставшийся ему в наследство, был его личной...
