Я всегда считал наш дом тихим. Не хорошим или плохим — именно тихим, как замершая вода в глубоком, тёмном колодце. Он достался мне от родителей, словно старая книга с пожелтевшими, ломкими страницами. Они прожили здесь всю свою жизнь, и их незримое присутствие вплетено в саму ткань этого места. В выцветшем пятне на обоях у окна, где стояло мамино кресло для вязания. В едва заметной царапине на ...
